№10 (76), Октябрь, 2005: Установление факта применения политической репрессии в порядке особого производства

Как уже неоднократно упоминалось (см. в № 7 (73) на с. 1-2, в № 8 (74) на с. 5), перечень фактов, имеющих юридическое значение, которые могут быть установлены судом в порядке особого производства, является неисчерпывающим в силу прямого указания статьи 264 Гражданского процессуального кодекса РФ (ГПК РФ). Следовательно, в суде могут быть установлены и иные юридические факты. Причем возможность судебного установления таких фактов может быть прямо предусмотрена в каком-либо нормативном правовом акте (это касается, например, факта совершения завещания в чрезвычайных обстоятельствах – пункт 3 статьи 1129 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ)), а может и не иметь прямого законодательного закрепления (например установление факта непринятия мер по исполнению решения суда, которым признаны противоречащими федеральному законодательству и недействующими отдельные положения закона субъекта РФ).

Один из таких юридических фактов, о котором пойдет речь ниже, является значимым в силу исторических особенностей развития нашей страны в ХХ веке. Это факт применения политической репрессии. По очевидным причинам практическая потребность общества в установлении таких фактов постепенно снижается и в скором времени отпадет вовсе. Это и понятно: ведь нормы о реабилитации жертв политических репрессий, об установлении факта применения репрессий и т.д. возникли в российском законодательстве в силу исторической необходимости. Их появление явилось следствием не нормального развития общества, а стремлением государства хоть как-то сгладить последствия той социальной несправедливости, которая проявлялась в советский период отечественной истории в массовых репрессиях, применяемых по политическим мотивам.
Возможность установления факта применения политической репрессии предусмотрена Законом РФ от 18 октября 1991 года «О реабилитации жертв политических репрессий». Статья 6 указанного Закона гласит: «Заявления о реабилитации могут быть поданы самими репрессированными, а равно любыми лицами или общественными организациями». Статья 7 Закона предусматривает возможность установления факта применения репрессии в суде. Основная особенность рассматриваемой категории дел состоит в том, что с заявлением в суд может обратиться любое лицо. В этом смысле, можно, наверно, говорить об исключении из общего правила о том, что установление факта должно повлечь для заявителя юридические последствия. В том, что установление данного факта повлечет юридические последствия для заявителя – репрессированного лица, сомневаться не приходится. А вот если в суд обращается не сам репрессированный, а другое лицо (в том числе и после смерти репрессированного), то юридические последствия установления факта применения репрессии могут выражаться лишь в компенсации стоимости конфискованного в связи с репрессией имущества, если такая конфискация проводилась. И выплачивается такая компенсация только наследникам по закону первой очереди. Для всех остальных лиц установление данного факта юридических последствий иметь не будет.
Чем же руководствовался законодатель, вводя такое исключение из общего правила? Представляется, что принимались во внимание два момента. Во-первых, особая социальная значимость процесса реабилитации репрессированных лиц, его значимость не столько в юридическом аспекте, сколько в моральном, нравственном. Во-вторых, в подобных ситуациях может идти речь о защите прав и законных интересов заявителя на будущее время (см. часть 1 статьи 4 ГПК РФ). Например, может измениться законодательство о наследовании, и заявитель окажется в круге наследников, имеющих право на получение стоимости конфискованного имущества.
Одной из судебных ошибок, допускаемых судами при рассмотрении данной категории дел, является неоднозначность понимания того, что охватывает собой понятие «политическая репрессия». Вот лишь один пример такой ошибки, допущенной в деле, впоследствии дошедшем до Верховного Суда РФ (ВС РФ). Гражданин просил суд установить факт применения политической репрессии в отношении его матери. Она была раскулачена при проведении коллективизации в 1930 – 1931 годах, а все ее имущество было конфисковано. Чебоксарский районный суд Чувашской республики заявление удовлетворил. Суд надзорной инстанции решение районного суда отменил и оставил заявление без удовлетворения по тем основаниям, что, во-первых, раскулачивание не является политической репрессией, а во-вторых, данный факт не порождает для заявителя юридических последствий. Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ указала следующее. В соответствии со статьей 1 Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» «политическими репрессиями признаются различные меры принуждения, применяемые государством по политическим мотивам», заключающиеся в лишении или ограничении прав и свобод лица. Исчерпывающий перечень таких мер в законе отсутствует. Раскулачивание – политическая репрессия, применявшаяся в административном порядке местными органами исполнительной власти по политическим и социальным признакам на основании постановления ЦК ВКП(б) от 30 января 1930 года «О мерах по ликвидации кулачества как класса». Таким образом, раскулачивание является политической репрессией, ограничение прав и свобод заключается при этом в лишении лица имущества, избирательных прав. ВС РФ отменил постановление суда надзорной инстанции, оставив в силе решение районного суда.
В судебной практике встречаются и другие случаи, когда суды неправильно определяют, является ли политической репрессией, например, принудительное выселение лица из места проживания по национальному признаку или помещение лица в приемник-распределитель, содержание в нем и дальнейшее направление в детский дом для детей «врагов народа», который являлся «по совместительству» и местом содержания несовершеннолетних заключенных. В обоих случаях указанные меры являлись политическими репрессиями (на это указал и ВС РФ).
***
Завершая цикл статей об установлении юридических фактов в порядке особого производства, хотелось бы привести пример такого юридического факта, возможность судебного установления которого прямо не предусмотрена ни в ГПК РФ, ни в каком-либо ином нормативном акте. Это факт рождения лица в определенном месте. В 2001 году в Московский федеральный районный суд Санкт-Петербурга обратилась гражданка П. с заявлением об установлении факта ее рождения в концлагере на территории Германии. Установление данного факта было ей необходимо для начисления надбавки к пенсии как бывшему узнику концлагеря. Возможность начисления этой надбавки была предусмотрена действовавшим в то время законодательством (действующее в настоящее время пенсионное законодательство также содержит положения о такой надбавке).
Как утверждала заявительница, ее родители находились в концлагере на территории Германии в течение определенного периода времени. Заявительница родилась в этом лагере. Никаких документов, подтверждающих факт ее рождения, составлено не было. Через несколько недель после ее рождения заявительница и ее родители были переведены в лагерь для военнопленных на территории Финляндии. В свидетельстве о рождении заявительницы, полученном после возвращения из лагеря, в качестве места рождения была указана Новгородская область, чтобы скрыть факт рождения в плену.
Заинтересованное лицо – отделение Пенсионного фонда РФ – не оспаривало факта нахождения заявительницы в лагере на территории Финляндии, оно лишь утверждало, что этот лагерь не относился к концентрационным и, следовательно, у заявительницы отсутствовало право на надбавку к пенсии. Это и вынудило заявительницу просить суд установить факт ее рождения и, соответственно, нахождения в течение какого-то времени в концлагере на территории Германии. В суде (правда, лишь в надзорной инстанции) данный факт был установлен.

***
В настоящей статье и в предшествующих ей публикациях были рассмотрены некоторые из фактов, имеющих юридическое значение, которые могут быть установлены в судебном порядке. В заключение следует перечислить общие условия, при наличии которых тот или иной факт может быть установлен судом. Таких условий три:
1) факт должен быть юридическим, т.е. влекущим возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей заявителя;
2) установление факта не должно быть связано с разрешением спора о праве (в случае наличия такого спора он разрешается судом в порядке искового производства);
3) у заявителя не должно быть другой возможности получить либо восстановить документ, удостоверяющий этот факт.